Художественный музей, г. Донецк. Донецкий реставратор. Тот, кто дает новую жизнь старинным произведениям

Постепенно, шаг за шагом музеи мира начали выходить из ковидной комы. Какие-то из музеев странным летом 2020 года ушли в онлайн, чтобы не прерывать связи с посетителями, какие-то не смогли это сделать в силу технических причин. Одна за другой открываются выставки, посетители ринулись созерцать, впитывать, художники и музейные работники воспряли духом.

Герой этого материала — Евгений Лактионов — художник-реставратор первой категории Донецкого республиканского художественного музея. Евгений птица редкая, я бы даже сказала штучная, человек невероятного сердца, и в сердце этом горит огонь огромной любви к артефактам прошлого. Лет десять назад мне довелось разговаривать с тогдашним директором Донецкого музея. Это было ещё до войны. Она сказала, что художники-реставраторы — это такие люди, которые вообще не признают вещное, если этому вещному меньше ста лет.

Об образовании.
Увы и ах, но в Республике на художника-реставратора не обучают. Впрочем, это и понятно, Республике просто не нужно такое количество мастеров. «Базовое профессиональное образование я получил в Санкт-Петербургском художественно-реставрационном лицее и в мастерских научно-исследовательского реставрационного центра Украины в Киеве, — поделился со мною Евгений, — где кроме элементарных профессиональных приёмов и знания материалов закладывались этические основы, формирующие реставратора. Последнее наиболее важно!».

Евгений Лактионов считает, что самое главное в работе художника-реставратора это уважительное отношение к автору и возрасту произведения. Плох тот реставратор, который позволит себе в угоду красивости или нарядности подменять своими художествами авторское видение и индивидуальные особенности иконы или картины. Так же опасно для художника-реставратора идти на поводу у вкуса заказчика. Порою встречаются заказчики, которые «сами с усами», им кажется, что они лучше знают, как следует обращаться с тем или иным предметом старины.

Реклама

«Настоящему художнику-реставратору должно быть максимально деликатным, ведь важно донести до нынешнего дня произведение искусства в максимально целом виде без всего наносного, открыть и передать первоначальный цвет и рисунок, вернуть первозданный облик», — так для себя когда-то сформулировал Евгений Лактионов основную задачу художника-реставратора.
Наиболее сложным во время учёбы для Евгения было сместить акцент с того, что наиболее привлекает в работе — восторг от преображения в ходе расчистки, удаления загрязнений, потемневшего лака, записей — и осознать важность всех невидимых зрителю процессов, которые из повреждённого или уже руинного состояния возвращают произведению цельность, связывают воедино все его слои. Не ошибусь, если скажу, что художник-реставратор учится ежедневно. Каждая новая работа имеет свои особенности, преподносит сюрпризы, ставит свои задачи, и найти правильное решение только по учебникам или методичкам не получается.

«И опыт, сын…»

Огромное значение в работе художника-реставратора имеет опыт. Если не считать период учёбы, а брать за точку отсчёта совмещение музейной работы с частной практикой, то в профессии Евгений Лактионов находится уже четверть века. В Донецкий музей он пришёл в феврале 1995 года. За это время через его мастерскую прошло около 250 музейных картин и икон, и более 300 предметов искусства из частных собраний. И каждая новая работа — это шаг вперёд!

«Мы, как врачи! Да-да! — улыбается Евгений — Мы и есть врачи, только врачи врачуют людей, а мы старинные вещи. Главный принцип в работе художника-реставратора — «Не навреди». Но ошибок не избежать, увы, человеческий фактор никто не отменял. Ужасно, когда первая серьёзная ошибка, подрыв, происходит на особо ценном произведении искусства. У меня получилось именно так. Я не боюсь в этом признаться. Хоть та картина и не была из фондов музея, но фамилия её автора известна даже школьникам. Конечно, я устранил последствия своей ошибки и заказчик ничего не заметил, но для меня это был сильный удар, я даже хотел уйти из профессии».

В те роковые дни Евгения остановило то, что наработанный до этого опыт, и обретённый с этой ошибкой, должен был в итоге принести свой положительный результат, а не пропасть зря. «Я тогда ясно себе представил, сколько нужно времени, пока выучится тот, кто станет на моё место, — так Евгений объяснил своё решение всё же остаться в профессии, — и ещё ясней я представил, чем будет оплачен опыт этого другого человека».

Про чудеса.
Наиболее интересными случаями в реставрационной практике Евгений называет ситуации, когда более тонкая энергетическая составляющая предмета влияла на физические параметры, правила, законы, иногда бесцеремонно нарушая их. Пример: расчистка чудотворной иконы.
«Сроки на выполнение работ были сжаты до предела, — поделился своими воспоминаниями Евгений, — на ногах без сна почти трое суток! А усталости — ноль!!! Работа велась в резиновых напальчниках комбинацией сильных реактивов. Эти реактивы при прямом контакте с кожей оставляют сильный ожог, и гарантируют почти полную потерю чувствительности. Я почему-то не заметил, как на подушечках пальцев резина превратилась в труху, видимо, так увлёкся. Контакт с кожей по всем законам мироздания должен был привести к тяжёлым последствиям, но почему-то последствий не случилось. Ни-ка-ких!».

В начале 2020 года Евгений начал работу с иконой, которая находилась в очень тяжёлом состоянии. Снарядом было разбито потолочное перекрытие. Осколки икону не задели, но она попала под длительное воздействие атмосферных осадков. «Грунты с красочным слоем отслоились от доски, разбухли, а когда высохли — остались в расширенном состоянии, — вспоминает Евгений, — при укладке они не легли в прежние границы. Вдобавок, при соприкосновении с влагой клеевого состава начали разваливаться прямо на глазах. Хорошая, сложная задача, настоящий вызов! Вот в решении таких проблем и можно реально понять, чего ты стоишь как специалист».

Эта икона до сей поры находится на реставрации, работа длится вот уже девять месяцев, Евгений считает, что сможет закончить не раньше января 2021 года. «Я собираю её как мозаику, — поделился Евгений, — работа продвигается очень медленно, буквально по одному сантиметру. Конечно, если человек решил стать художником-реставратором, он должен понимать, что его ждут тысячи часов кропотливого труда и никак иначе».

Дела музейные.
А в музейной работе большим успехом Евгений Лактионов считает прогресс в решении многолетней проблемы картины Александра Лактионова «В новую квартиру» 1952 года. Сам художник-реставратор является очень-очень далёким родственником великого художника. И тем сильней у моего героя стремление спасти эту картину, и тем больней ему было, когда это не получалось. Глубокие трещины, разорвавшие грунт и красочный слой картины вдоль левого и верхнего краёв, давно портили экспозиционный вид знаковой работы известного советского живописца. Ещё с советских времён несколько реставраторов безуспешно пытались восстановить нормальный вид работы. Киевские специалисты (разумеется, задолго до войны) вообще отказались заниматься ею. Но недавно разработанная Евгением уникальная методика дала положительный результат. Лактионов говорит об этом с уверенностью, поскольку реставрационные работы сейчас находятся в заключительной стадии.

Картина «В новую квартиру» — эталонное произведение плакатного соцреализма позднесталинской эпохи. Более 50-ти лет назад она была передана из Симферопольской картинной галереи. Работу передали по разнарядке министерства с целью усиления экспозиции музея шахтёрской столицы.

«Нам пришлось бороться с последствиями неудачной реставрации, которая произошла до того, как картина попала в наш музей, — поделился со мною Евгений Лактионов, — предыдущий реставратор решил вставить между холстом и подрамником вату, это стало фатальным. Совсем скоро реставрация завершится, и картину вернут в Лактионовский одиннадцатый зал».

О подделках.
Безусловно, современный уровень технологической экспертизы живописи позволяет исключить фальшивки почти на 100 процентов. Уровень химико-технологической экспертизы сейчас таков, что любая современная подделка, датированная периодом от древнейших времён до пятидесятых годов ХХ века, со стопроцентной вероятностью будет раскрыта. Даже если будут использованы холсты или доски соответствующего времени, пигменты и связующие вещества выдадут обман.

«В Донецке подделывают в основном иконы, живопись почти не трогают, до войны было модно подделывать подписи, брали картину, ставили подпись известного художника и дарили её людям во власти, — поделился Лактионов, — даритель, как правило, был не в курсе. Ему продавали картину, как ценную. Много таких картин было подарено Януковичу и Ахметову».

Сейчас на донецком рынке много новоделов, которые выглядят, как старинные иконы. «У меня большой опыт работы в антикварном бизнесе, — говорит мой герой, — новодел я вижу сразу. Боле того, я много лет наблюдаю за эволюцией «новоделанья», технологии меняются, за последние годы очень сильно вырос уровень исполнения. Стилизаторы очень хорошо копируют самые разные направления, разницу можно понять по нюансам, вплоть до узора трещин. Картины всё так же подделывают гораздо реже, чем иконы».

О больном.
Каждой профессии характерны свои собственные профессиональные заболевания. Все мы знаем, что шахтёры страдают от заболеваний дыхательной системы, а у хирургов проблемы с ногами. Какие же болезни атакуют художников-реставраторов? «Из профессиональных заболеваний я бы отметил проблемы с лёгкими и, наверное, ухудшение зрения, ну и мания величия, естественно, — смеясь, ответил на мой вопрос Лактионов.

Зарплата реставраторов работающих в музее, как была, так и остаётся на низком уровне. В наших донецких реалиях её можно приравнять к армейской зарплате рядового. «В соотношении с доходом от частной практики, зарплату по основному месту работы можно назвать подработкой», — констатировал художник-реставратор первой категории Донецкого республиканского художественного музея.
Евгений Лактионов мечтает о том, что в Донецком республиканском художественном музее появится современная реставрационная мастерская. «Наш музей достоин хорошей мастерской, хотя бы исходя из уровня тех картин, которыми мы обладаем, — говорит Лактионов, — верю, что это возможно, просто надо, чтобы люди, которые имеют право решать такие вопросы, включились и помогли музею, а не ограничивались отписками. Ещё нюанс, для работы нужны конкретные химические реактивы. До войны была возможность их доставать. Сейчас, чтобы добыть некоторые химреактивы приходится чуть ли не спецоперацию проводить».

Безусловное конкурентное преимущество Донбасса — это люди. Наше настоящее золото. Я не устаю это повторять. Каждый мой герой с одной стороны — это маленький человек из двух миллионов, живущих в Республике, а с другой — огромная вселенная. Я не устаю удивляться, с каким упорством идут эти люди к цели, когда, казалось бы, всё против них, а они находят в себе силы и для преодоления пути, и для радости. Не ошибусь, если скажу, что у Евгения Лактионова руки действительно золотые, и ничто не может навредить этим драгоценным рукам, которые с трепетом и нежностью дарят новую жизнь старинным иконам и живописным шедеврам, испорченным временем, а порою и предыдущими реставраторами.

Анна Ревякина

 

 

Slowly, step by step, the museums of the world began to emerge from the covidal coma. Some museums went online in the strange summer of 2020 so as not to interrupt communication with visitors, some were unable to do so for technical reasons. Exhibitions opened one after another, visitors rushed to contemplate and absorb, artists and museum workers cheered up.

The subject of this article is Evgeny Laktionov, a painter-restorer of the first category at the Donetsk Republican Museum of Art. Evgeny is a rare bird, I would even say a unique one, a man of incredible heart, and in his heart burns the fire of great love for artifacts of the past. Ten years ago I had a chance to talk to the then director of the Donetsk museum. This was before the war. She told me that art restorers are people who don’t recognize anything at all if it’s less than a hundred years old.

About education.
Alas, there is no education for painter-restorers in the Republic. However, this is understandable, the Republic simply does not need so many masters. «Basic professional training I’ve received in St. Petersburg Art-restoration lyceum and in the workshops of the Scientific-Research Restoration Center of Ukraine in Kiev, — Evgeniy told me, — where basic professional skills and knowledge of materials were combined with ethical foundations that help form the restorer. The latter is the most important!

Yevgeny Laktionov thinks that the most important thing in the work of an artist-restorer is respectful attitude towards the author and the age of the work. The restorer who substitutes the author’s vision and individual characteristics of an icon or a painting for his or her own artistic creativity is a real failure. It is just as dangerous for an artist-restorer to be led by the customer’s taste. Sometimes there are customers who have «got their own moustaches», it seems to them that they know better how to handle a particular piece of antiquity.

«A true artist-restorer must be as delicate as possible, because it is important to bring a work of art to the present day in its most complete form without everything extraneous, to discover and convey the original color and pattern, to return the original appearance,» — this is how Eugene Laktionov once formulated for himself the main task of an artist-restorer.
The most difficult thing for Evgeny during his studies was to shift the emphasis from the most attractive part of the work — the delight of the transformation during cleaning, removing dirt, darkened varnish and notes — and to understand the importance of all the invisible processes which from a damaged or already ruined state return integrity to the work, connect all its layers together. I would not be wrong in saying that an artist-restorer learns every day. Every new work has its own peculiarities, presents surprises, sets its own tasks and it is impossible to find the right solution only with the help of textbooks or teaching aids.

«And experience, son…»

Experience is of the utmost importance in the work of an artist-restorer. If you take the combination of museum work and private practice as a starting point, Eugene Laktionov has been in the profession for a quarter of a century. He joined the Donetsk museum in February, 1995. During that time about 250 museum paintings and icons as well as more than 300 art objects from private collections passed through his studio. And each new work is a step forward!

«We’re like doctors! Yes, yes!» smiles Eugene, «We are doctors, only doctors doctor people, and we vintage things. The main principle in the work of an artist-restorer is «Do no harm. But mistakes cannot be avoided, alas, no one has ever cancelled the human factor. It’s terrible when the first serious mistake, a subversion, occurs on a particularly valuable work of art. This is exactly what happened to me. I’m not afraid to admit it. Although that painting was not from the museum’s collection, but the name of its author is known even to schoolchildren. Of course, I eliminated the consequences of his mistake, and the customer did not notice anything, but for me it was a strong blow, I even wanted to leave the profession».

In those fateful days Eugene was stopped by the fact that the experience gained up to that point, and gained with this mistake, should eventually bring its positive result, and not be wasted. «Then I clearly imagined how much time it would take to train the person who would take my place, — this is how Eugene explained his decision to stay in the profession, — and even more clearly I imagined how this other person’s experience would be paid for.

About miracles.
The most interesting cases in the restoration practice Evgeny calls situations when a more subtle energy component of an object influenced the physical parameters, rules, laws, sometimes unceremoniously breaking them. Example: the clearing of a miraculous icon.
«The deadline for the work was compressed to the limit, — Eugene shared his memories, — on his feet without sleep for almost three days! And fatigue — zero!!! The work was done in rubber gloves, a combination of strong reagents. These reagents in direct contact with the skin leave a severe burn, and guarantee an almost complete loss of sensitivity. For some reason, I did not notice how the rubber turned to dust on my fingertips, apparently, I got so carried away. The laws of the universe required that contact with my skin should have led to serious consequences, but for some reason there were no consequences. None at all!».

At the beginning of 2020 Eugene began to work with the icon, which was in a very grave condition. The ceiling was broken by a shell. The icon had not been hit by shrapnel, but it had been exposed to prolonged exposure to precipitation. «The soils with the paint layer peeled off the board, swelled, and when it dried, it remained in an expanded state,» Evgeny recalls, «when it was laid, it did not lie within its former boundaries. In addition, in contact with the moisture of the adhesive composition began to fall apart right before our eyes. A good, difficult task, a real challenge! It’s in solving such problems that you can really see what you’re worth as an expert.»

This icon is still under restoration, the work has been going on for nine months, Eugene believes that will be able to finish no sooner than January 2021. «I’m putting it together like a mosaic,» Eugene shared, «the work is progressing very slowly, literally one centimeter at a time. Of course, if a person decided to become an artist-restorer, he should understand that thousands of hours of painstaking work await him and nothing else.»

Museum work.
And in museum work Evgeny Laktionov considers progress in solving the long-standing problem of Alexander Laktionov’s painting «Into the New Apartment» from 1952 to be a great success. The artist-restorer himself is a very, very distant relative of the great artist. And the stronger was my hero’s desire to save this painting, and the more painful it was for him when it didn’t work. Deep cracks that have torn the ground and the paint layer of the painting along the left and top edges have long spoiled the exhibition appearance of the iconic work of the famous Soviet painter. Several restorers have been trying unsuccessfully since Soviet times to restore the work to its normal appearance. Kiev specialists (of course, long before the war) refused to deal with it at all. But recently developed by Eugene a unique methodology has given a positive result. Laktionov speaks about it with confidence, as restoration works are in their final stage now.

The painting «Into the New Apartment» is a reference work of poster socialist realism of the late Stalin era. More than 50 years ago it was transferred from the Simferopol Art Gallery. The work was transferred by order of the ministry in order to strengthen the exposure of the museum of the miners’ capital.

«We had to deal with the consequences of unsuccessful restoration, which occurred before the painting came to our museum — shared with me Eugene Laktionov — the previous restorer decided to insert between the canvas and the stretcher, it was fatal. Very soon the restoration will be completed, and the painting will be returned to Laktionov’s Eleventh Hall».

About fakes.
Undoubtedly, the modern level of technological expertise of paintings allows us to rule out fakes by almost 100 percent. The level of chemical and technological expertise is now such that any modern forgery dating from ancient times to the fifties of the twentieth century is one hundred percent likely to be uncovered. Even if canvases or boards of the appropriate time are used, the pigments and binders will give away the deception.

«In Donetsk they forge mainly icons, paintings are almost untouched, before the war it was fashionable to forge signatures, they took a painting, put the signature of a famous artist and gave it to people in power,» Laktionov shared, «the donor was usually not aware of it. They sold it to him as a valuable painting. A lot of such paintings were given to Yanukovych and Akhmetov».

Now in the Donetsk market there are many new models, which look like antique icons. «I have a lot of experience in the antique business,» says my hero, «I can see a new product at once. Moreover, for many years I have been watching the evolution of «novodeleniya», the technology is changing, in recent years, the level of performance has grown a lot. Stylizers are copying all kinds of techniques very well, the difference can be understood in nuances, right down to the pattern of cracks. Paintings are still being faked much less often than icons.

About Sick.
Each profession is characterized by its own occupational diseases. We all know that miners suffer from diseases of the respiratory system, and surgeons have problems with their feet. So what diseases attack restorative painters? «From occupational diseases I would mention lung problems and probably visual impairment, and megalomania, of course,» Laktionov answered my question with a laugh.

The salaries of restorers working in the museum, as it was and remains at a low level. In our Donetsk reality, it can be equated to the army salary of a private. «In relation to the income from private practice, the salary at the main place of work can be called a part-time job,» — stated the artist-restorer of the first category of the Donetsk Republican Museum of Art.
Eugene Laktionov dreams of having a modern restoration workshop at the Donetsk Republican Art Museum. «Our museum deserves a good workshop, at least based on the level of those paintings that we possess,» says Laktionov, «I believe that this is possible, we just need people who have the right to solve such issues to get involved and help the museum, and not just write off notes. Another nuance, we need specific chemical reagents for work. Before the war it was possible to get them. Now we have to conduct almost a special operation to get some chemical reagents».

The undoubted competitive advantage of Donbass is people. Our real gold. I do not tire of repeating this. Each of my heroes on the one hand is a small person of the two million people living in the Republic, and on the other hand — a huge universe. I never tire of marveling at the tenacity with which these people pursue their goals when seemingly everything is against them, but they find the strength both to overcome the path and to rejoice. I will not be mistaken if I say that Evgeny Laktionov has really golden hands, and nothing can harm these precious hands, which with reverence and tenderness give new life to ancient icons and pictorial masterpieces, spoiled by time and sometimes by previous restorers.




Источник

Показать больше

Похожие публикации

Кнопка «Наверх»